за, но промолчала,
  очевидно догадавшись, что сейчас не время для слов соболезнования.
   В углу помещения, в стороне от стола, где собрались женщины, разбиравшие
  оставшиеся продукты, я соорудил ширму и осмотрел спину стюардессы. Зрелище
  было ужасное. От позвоночника до левого плеча спина девушки представляла
  собой сплошной кровоподтек, под лопаткой я заметил глубокую рваную рану,
  похоже, нанесенную острым, треугольной формы, металлическим предметом. Он
  сумел прорвать насквозь тужурку и блузку.
   - Почему вы не захотели показаться мне вчера? - холодно спросил я.
   - Я... я не хотела вас беспокоить, - робко ответила Маргарита.
   "Не хотела беспокоить", - мрачно повторил я про себя. Побоялась выдать
  себя. Я мысленно воспроизвел кухню-буфет, в котором мы ее обнаружили. Я был
  почти уверен, что смогу получить доказательство, которое мне было
  необходимо. Почти, но не вполне.
   - Плохи мои дела? - повернулась она ко мне. В ее карих глазах стояли
  слезы: я обрабатывал рану, не слишком-то церемонясь.
   - Ни к черту, - лаконично ответил я. - Как это вас угораздило?
   - Представления не имею, - растерянно ответила девушка. - Я в самом деле
  не знаю, доктор Мейсон.
   - Возможно, нам удастся это выяснить.
   - Выяснить? Что вы хотите этим сказать? - Она устало мотнула головой.
   - Я ничего не понимаю. Что я такого сделала, доктор Мейсон?
   Должен признаться, сцена была разыграна мастерски. Я готов был ударить
  ее, но это было великолепно.
   - Ничего, мисс Росс. Ровным