счетом ничего. - Я облачился в парку, натянул
  рукавицы, защитные очки и маску. Маргарита, успевшая одеться, растерянно
  наблюдала за тем, как я поднимаюсь по трапу наверх.
   Начался снегопад. При свете фонаря я видел, как кружат подхваченные
  ветром хлопья снега. Одни замерзали, едва коснувшись земли, другие, шурша,
  неслись поземкой по стылой поверхности почвы. Но ветер дул мне в спину. Я
  двигался по лучу, которым я постоянно освещал по меньшей мере две бамбуковые
  палки, выстроенные в прямую линию. Поэтому до потерпевшего аварию самолета
  добрался за какие-то шесть-семь минут.
   Подпрыгнув, я уцепился за окантовку ветрового стекла, с некоторым усилием
  подтянулся и влез в кабину пилотов. Минуту спустя я был в кухне-буфете. При
  свете фонарика я огляделся.
   К задней переборке помещения был привинчен объемистый холодильник, перед
  ним установлен откидной столик, а в дальнем конце, под иллюминатором, на
  шарнирах висел ящик, над которым был укреплен какой-то агрегат - не то
  раковина, не то водогрей, а может, то и другое. Что именно, меня не
  интересовало. Интересовала меня передняя переборка, и я стал тщательно
  осматривать ее. Вся стена была занята небольшими металлическими ящичками,
  вделанными заподлицо. Дверцы их были заперты. Очевидно, в них хранились
  продукты. Однако я не обнаружил там ни одного выступающего предмета, наличие
  которого могло бы объяснить появление раны на спине стюардессы. Очевидно, в
  момент падения самолета она находилась где-то в другом