ез и не обратить на него внимания, на спине убитого я явственно увидел
  выходное отверстие, а напротив него - такой же небольшой разрыв в обивке
  кресла.
   Сразу я не придал увиденному значения. Видит Бог, в ту минуту я был не в
  состоянии что-либо анализировать. Я действовал словно робот, как бы
  повинуясь неведомой силе. В тот момент я ничего не ощущал, даже ужаса, при
  мысли, что убийца так хладнокровно мог сломать своей жертве шейный позвонок,
  чтобы скрыть истинную причину смерти.
   Потянув за ремешок на груди убитого, я достал у него из-за пазухи обшитую
  снаружи фетром кобуру. Вынул оттуда тупоносый вороненый пистолет.
   Нажав на защелку, извлек из рукоятки полный магазин с восьмью патронами.
   Вновь вставил магазин в корпус и сунул оружие за пазуху.
   В левом внутреннем кармане пиджака убитого я нашел запасной магазин в
  кожаном футляре и тоже положил его к себе. В правом кармане обнаружил лишь
  паспорт и бумажник. С фотографии в паспорте глядел его владелец, полковник
  Роберт Гаррисон. Ничего интересного в бумажнике я не увидел: два письма с
  маркой, изображающей Оксфорд, вероятно от жены, британские и американские
  банкноты и большую вырезку из верхней половины номера "Нью-Йорк Геральд
  Трибюн", опубликованного в середине сентября, чуть больше двух месяцев
  назад.
   При свете карманного фонаря я мельком взглянул на нее. Статья
  сопровождалась крохотной фотографией. На ней с трудом можно было разглядеть
  результаты крушения поезда. Мост, на котором