бы впредь не повадно было.
   - Не надо... - у Ярова непроизвольно приподнялись руки, как будто он
  пытался защититься.
   - Надо, братец. Сам же потом мне благодарен будешь. Ты же всегда
  оставался мне благодарен, так ведь?
   - Да... Всегда. Но сейчас, я тебя умоляю, просто успокойся, и давай
  нормально поговорим.
   - О чем мне с тобой, уродом, разговаривать? Ты только один язык понимаешь
  - язык кнута. Пряником не тебя действовать бесполезно. Отец был идиотом. И
  ты такой же. И оба принесли только неприятности. Мне и маме...
   - Ким, остановись, я прошу... - Яров начал впадать в панику.
   - Сядь ровно и приготовься, - холодно и безо всяких эмоций сказал Ким.
  Весь его пыл как будто сошел на нет.
   - Ким, прекрати... - Яров вдруг почувствовал, что по щекам невольно
  покатились слезы, - Я не хочу!
   Пожалуйста... Прости меня! Я не заслужил...
   - Мне лучше знать, - с этими словами, Ким начал приближаться.
   - Уйди, гад! - заорал вдруг Яров, даже удивившись своей смелости, и
  вскочил со стула, - Пошел вон! Ты не человек - ты ничто, пыль, прах!!! -
  Ошибаешься, родной, - тон Кима был крайне спокойным, - Вот как раз я -
  человек. В отличие от тебя.
   Яров стоял посреди комнаты. Слезы уже потоком лились по его небритым
  щекам. Он был в диком ужасе, и это чувствовалось в каждом его движении и
  слове:
   - Ким... Кимушка... Родной... Ты же мой брат, - Федор Тимофеевич начал
  медленно становиться на