олени, Перестань. Ну, пожалуйста... Пожалуйста, -
  руки Ярова молитвенно поднялись к брату, - Я все понял... Это я и только я
  во всем виноват. Я всегда во всем виноват. Всегда... И только я.
   - Верно, - с улыбкой, которую можно было даже назвать доброй, произнес
  Ким, - Кое-что ты уже понял. Но не все. Судьбу изменить нельзя. Однако
  изменить человека можно. Даже такое мерзкое животное, как ты.
   Яров ощущал себя беззащитным ребенком перед своим братом. Он рыдал и его,
  бывшая до этого связной, речь превратилась в невнятное лепетание. Это был
  панический страх.
   - Встань с колен, - повелительно сказал Ким, - Встань и прими наказание.
  Будь мужчиной хотя бы раз в жизни.
   Яров распластался на полу и боялся даже пошевелиться. Его тело сотрясали
  рыдания.
   - Что ж, лежи, если хочешь. Ты же совсем как ребенок. Думаешь, что раз ты
  меня не видишь, значит спрятался в свою скорлупу и может даже уйдешь от
  наказания... А ведь не уйдешь, - голос Кима прозвучал совсем рядом с Яровым.
  Почти около самого уха. Несчастный мелко задрожал и еще более сжался. Теперь
  поза, в которой он лежал на полу, очень походила на позу зародыша в утробе
  матери.
   - Бедный мой мальчик, - нежно произнес Ким, - Чего же ты так боишься?
  Будет немного больно, а потом все обязательно пройдет. И ты уснешь...
  Увидишь маму, она тебя приголубит и пожалеет. Она-то тебя любит. Она только
  папу не любит. Да и меня...
   Последнее, что услышал Яров, был звон