чем, - ответил Рывкин, - Мне и в голову не приходило, что у
  Федора Тимофеевича не все в порядке с психикой... Было...
   - Но это так, - Ярова вздохнула, - Так на чем я остановилась?.. Федя
  начал писать музыку. И неплохую... Я понимала, что во всем этом есть
  какая-то аномалия и однажды прямо сказала ему об этом. Надо сказать, что
  отношения у нас были крайне доверительными. Федя делился со мной всегда и
  всем. Он не очень удивился моим словам. Хотя смутился. И также прямо сказал,
  что это Ким помогает писать ему музыку. Рассказал про зеркало в спальне,
  через которое Ким общается с ним. В детстве они вдвоем часто сидели у этого
  зеркала.
   Вечером, когда было темно, и они думали, что их никто не видит. Сидели и
  воображали, какими они будут, став взрослыми, кеми станут. А потом Федя
  как-то по секрету мне сообщил, что изображения в зеркале иногда оживали. И
  они вели беседу с ними. Своими зеркальными двойниками. Ким, я помню, узнав,
  что Феденька раскрыл мне их тайну, жутко обиделся на брата. Даже ударил его
  за это. Федя всегда был ближе мне, чем Ким.
   А Ким был более близок к своему отцу. Хотя, временами, мне казалось, что
  он никого не любит. Ни свою маму, ни своего папу. И даже брата не очень
  любит. Ким рос замкнутым ребенком. Каким-то нелюдимым...
   Злым на все и на всех. Наверное, у него изначально были отклонения в
  развитии. Ким был очень талантлив в области музыки... Во всем же остальном
  отставал