авал от сверстников... Когда я услышала, что Федя общается с братом
  через зеркало, то поняла, что болезнь прогрессирует. Но ничего предпринимать
  не стала. - А почему?
   - Ведь, в принципе, он был вполне нормальным. Федя абсолютно нормально
  чувствовал себя среди людей. У него было много друзей. Не близких,
  конечно... В двадцать лет началась его музыкальная карьера. И я решила
  плюнуть на все странности. А зря... Видимо, что-то произошло в тот день,
  неделю назад. Но вот что именно, я не понимаю.
   Ярова снова отвернулась к фотографии на стене. Затем спросила:
   - Вы никогда не видели Кима?.. В смысле, его фотографию?
   - Нет. Я вообще о нем первый сегодня услышал, - ответил Рывкин.
   - Фото висит перед вами. На нем Федя, мой муж и Ким. Снимала я. У нас на
  даче. На том самом дне рождения, о котором я вам уже говорила. Это последний
  снимок Кима.
   Ярова тяжело встала и сняла фотографию со стены.
   - Вот, взгляните, - она протянула ее Альберту Семеновичу.
   Рывкин взял фото в руки. На него смотрело счастливое семейство.
  Улыбающийся папа, улыбающийся маленький Федя. И только Ким портил эту
  картину. Он не улыбался, взгляд его застывших навеки глаз был устремлен
  куда-то поверх фотографа. У Альберта Семеновича возникло ощущение, что
  мальчик видит нечто такое, чего не дано увидеть остальным. Нечто странное,
  нечто неведомое простым смертным. По телу Рывкина пробежал легкий озноб...
  
  ***
  
   "