м. Из окна, под которым я проходил, мне на
  голову выплеснули жбан помоев, и я не успел увернуться от зловонной струи.
  За мной погнались дети, что-то выкрикивая на непонятном наречии. Я ждал,
  что меня побьют камнями, но их, должно быть, не оказалось у нападавших.
   Потом я вышел к черте города, со всех сторон окруженного морем (водой
  лагун, если не бескрайним живым простором). Невыразимая усталость
  навалилась на меня. Я с трудом брел по темной, далекой от центра и потому
  безлюдной набережной и увидел женщину. Бог весть чего ожидавшую, - она
  сидела на большом чугунном крюке для швартовки, такие крюки называются
  кнехтами. Женщина была похожа на тебя, бесценное мое дитя, но не была
  тобой; она был: похожа на тебя на хранящейся у меня фотографии, где ты
  снялась одетая для бала, в прабабкином платье и шали. Эта женщина была в
  черном шелковом платье до пят с длинными, причудливо расшитыми рукавами, на
  голове у нее была большая косынка, какие носили давным-давно. Фонарь,
  стоявший у ее ног, повернут был так, чтобы как можно лучше освещать ее
  лицо. И я увидел, что лицом она походит на тебя больше, чем допускает
  изредка природа, и приблизился к ней.
   Подняв фонарь, она теперь светила мне в лицо и рассматривала меня
  сочувственно, но без всякого удивления. Ее безумие перекликалось с моим,
  если между ними вообще было отличие. Мы оба дошли до того состояния,
  близкого к опьянению или общему помешательству, какое высекает при ночных
  встречах между двумя существами, чаще всего - мужчиной и