словно где-то выла сирена.
   Печка в его комнате не погасла. Учитель с удовольствием взглянул на
  огонь за слюдяным окошком очага, забыв о том, сколько раз выходил из себя
  при виде печного отростка из кровельного железа, загибавшегося к потолку,
  притянутого к нему цепями и в конце концов уходившего в его отверстие.
  Паскалю Бенену приходилось сносить множество обид, но чего он не мог
  простить своим ученикам - это мерзкого прозвища, которым они его наградили.
  В комнате было тепло, он расстегнул пальто, и потяжелевшая пола с
  оттопыренным карманом напомнила ему о находке.
   - Ага! - сказал учитель (не последним из его чудачеств была привычка в
  одиночестве размышлять вслух).
   - Такой камень ученые называют "жеода"... Посмотрим-ка на него поближе.
   Он положил каменный шар на ночной столик, стоявший так близко к печке,
  что мраморная его доска нагрелась, и камень снова скрипнул - на треск это
  было совсем непохоже.
   От испуга или удивления учитель отпрянул от столика, но потом собрался
  (как говорится) с духом и достал свой швейцарский нож. Такие ножи с
  крестиком на рукоятке, хотя они часто оказываются подделками, все же
  достаточно крепкие, и нож Паскаля Бенена с честью выдержал испытание.
  Сломайся он, и его хозяин, возможно, остался бы цел и невредим, но где-то
  было записано, кем-то, наверное, было решено, что этому человеку суждено
  погибнуть. Так вот, Паскаль Бенен вставил самое большое лезвие в трещину
  камня, нажал и расколол жеоду на две части.
   Внутри оказалась