достал заветные картинки. Теперь уже никто не мог помешать ему наслаждаться
  всей гаммой выпуклостей, движений, поз и способов раздевания. Что еще нужно
  простому человеку! На 34 и 15 страницах у Железняка были особенно любимые
  изображения, которые он приберегал для последних мгновений.
  Вначале он как бы нехотя перелистал весь журнальчик, взяв в правую руку все
  детали своего сложного трехчастного аппарата. Поскольку надо было для приличия
  начать с каких-нибудь ничего не значащих слов, он говорил про себя:
  - Линда, вы сегодня особенно прелестны, не притворяйтесь, что вы не хотите мне
  понравиться. В прошлый раз мы сидели с вами в кафе у окошка, на улице шел
  снег, но ваша горячая нога согревала мою коленку, хотя кино вам совсем не
  понравилось. Да и что может быть хорошего в эти два часа среди кучи козлов на
  скрипящих стульях? Если бы мы с вами провели их в другом месте, я смог бы
  предложить вам необыкновенно интересную книгу - "Жизнь животных" Брема. Ведь
  мы тоже животные, особенно в постели.
  - А у вас, Женевьева, сегодня неприятности на работе. Это сразу чувствуется по
  тому, как вы расстегиваете кофточку. Давайте лучше я вам помогу. Пуговиц
  должно быть много, это увеличивает удовольствие. Ведь подумайте, вся прелесть
  средних веков - в количестве застежек, пуговиц, ремешков и завязок на пути к
  заветной цели. А эти огромные пышные платья, не позволяющие даже поцеловать
  избранницу! Утром часа два-три их застегиваешь (не сам, конечно, а с