сузить талию или расширить бедра, и все с одной и
  той же, или смотреть одновременно на пятерых охотниц в разных позах. Конечно,
  Железняк твердо знал, что вряд ли подобная красотка согласится на его
  преданную дружбу, а тут он мог делать с ней все, что захочет.
  - На, возьми его в рот.
  И прекрасная незнакомка становится на колени и, обвив руками его бедра, ловила
  сочным ртом полуочищенный банан и начинала слизывать его сладкую мякоть
  языком, находя на самом конце прорезь и всовывая туда свое жало.
  А Железняк рассказывал ей, как в 1920 году они брали Перекоп. Дело было
  холодной ноябрьской ночью, в канун Великой Революции. Командиры раздали бойцам
  по сто грамм, патроны и определили направление движения. Стоял жуткий туман,
  гнилые испарения поднимались над светящейся поверхностью залива. Железняк
  зарядил маузер, начистил шашку, надел дополнительную фуфайку для устойчивости
  под водой и шагнул в вязкую жижу залива. Следом двинулись остальные бойцы.
  Направление все время менялось, звезд не было видно, многие красноармейцы
  оступались и по горло погружались в ледяное говно. Железняк упорно шел
  впереди, и его портупея звала бойцов в непроглядную тьму коммунизма. Отступать
  было уже некуда, сзади остался старый разрушенный мир, и его последний остров
  разлагался в ночном Крымском тумане.
  Его нынешняя подруга, вращающая в его мечтах жалом, сидела тогда на тощем
  чемодане на борту корабля "Князь Владимир Мономах", позже переименованного в
  "Петра