шь, объявил конкурс, пришло человек двести, так никто мне не
  понравился, все-таки в этой поганой стране не на кого положиться, с ними уже
  ничего не сделаешь. Все здесь всегда будет плохо, грязно, глупо.
  - Одна у нас осталась надежда, это ты! - поддакнул ему я.
  - А что ты думаешь! Мы тихо работаем, делаем по-маленьку наши дела, недавно
  вот купили один английский остров с замком, будем там склад строить, а ты вот
  чем занимаешься? Все там же маешься дурью? Я тебе прямо, по-товарищески скажу,
  вся эта твоя писанина - дерьмо, и никто это не купит, а, значит, никто не
  будет печатать, люди-то теперь денежки считают, понимают, что печатать, а что
  нет. Да и вообще, я бы никогда не стал больше печатать книги. Не выгодно! Куча
  мороки, хлопоты с оформлением, художниками, бумагой, типографией, авторскими
  правами и все за твои же кровные, и потом жди годы, пока из книжного магазина
  придут какие-то копейки! Прибылей нет в этом деле никаких, одни убытки, а сами
  книжные магазины - смех да и только, - давно уже сдали свои площади другим
  конторам, продают вместо книг или Пепси, или компьютеры, или ботинки. У меня
  сейчас на складе есть для тебя, Белочка, совершенно новые ботинки по последней
  парижской моде, на тракторной подошве, со шнурками, сейчас скажу, чтобы тебе
  принесли. У тебя какой размер-то?
  И он снова позвонил Ахмету. - Надоели уже эти звонки, с утра уже человек
  двадцать пришлось обслужить, но такие гости как вы, меня давно не посещали.
  Эх,