ернули
  направо. Я вдруг вспомнил, что у меня в машине что-то стучит в правом
  колесе. Лазил вниз уже два раза, все шарниры вроде проверил, заменил две
  резиновые прокладки, а все равно стучит, если покачать ее справа, нажимая у
  фары. Может, гидравлический амортизатор?
  
  В узком переулке стук копыт отражался от стен нависавших по сторонам домов
  и уходил вверх, в синюю мглу. Мы ехали теперь рядом. Ее бедра, повторяя
  форму седла, лежали свободной дугой и из-за раздвинутых ног казались
  больше, дивно спускаясь от узкой талии. Подъехав к ней по-ближе, я обнял
  ее, просунув руку под жилетку.
  
  - Я хочу сойти с тобой.
  
  Она посмотрела на меня туманными глазами. Мы слезли с лошадей. Я повел ее к
  какому-то полуразвалившемуся трехэтажному дому. По дороге ее бедро снова
  обжигало мой бок. Теперь у нее уже были каштановые волосы, распущенные по
  плечам. Вообще, она явно менялась в лучшую сторону. Я толкнул тяжелую дверь
  подъезда. Навстречу выскочили две кошки и исчезли в тумане.
  
  - Пойдем наверх.
  
  В подъезде было совсем темно, пахло котами, сыростью, но здесь все же
  теплее, чем на улице. Теперь уже я вел ее, дрожащую и испуганную, натыкаясь
  на паутину, пыльные перила и чугунные решетки. В доме, слава Богу, все
  спали.
  
  Наверху, у двери на чердак, я ощупью нашел теплую батарею.
  
  - Иди ко мне, - и наши губы слились в поцелуе. Я посадил ее на батарею и,
  продолжая пить ее рот, начал расстегивать кофточку. Все эти подробности
  особенно необходимы