й!
  - Не могу, денег нет.
  - Ну, быри даром, за трыдцать.
  - Не могу, спасибо.
  Начинают шумно говорить все разом, молодые, горячие. В центре - седой аксакал.
  К ночи все испарились, аксакал остался один, лег на постель лицом к стене и
  сразу уснул. Босх с приятелем тоже уснули, утомленные блужданиями. В пять утра
  вдруг зажигается свет, аксакал с шумом двигает железную кровать куда-то в
  сторону, кладет коврик у стены. Первая мысль Босха - "Сейчас достанет кинжаль
  и будет нас резать на шапка". Аксакал бросается на колени и...начинает
  молиться. Сотня поклонов, лбом до пола, поклон, скороговорка, поклон,
  скороговорка, и моющие движения руками. Босх прячется под одеяло от страха.
  Сейчас ворвутся джигиты, и начнется джихад. Аксакал спокойно поднялся, свернул
  коврик, стал отхаркиваться. Ровно шесть ноль-ноль. "Союз нерушимых республик
  свободных" - грянул кривой пластмассовый ящик на корявой стене с теми же
  надписями, что и на станции. Прослушав гимн до конца, аксакал выпил чаю,
  отослал джигитов, расправил халат под ремнем. Начался торговый день. Босх все
  еще лежал под одеялом.
  21 И лишилась жизни всякая плоть, движущаяся по земле, и птицы, и скоты, и
  звери, и все гады, ползающие по земле, и все люди.
  Раннее утро на 16 станции Большого Фонтана, почти Лютсдорф - осталось от
  немецких переселенцев. На мысу рядом погранзастава и монастырь, окруженный
  высокими стенами. За стенами - вишня, черешня. Длинный спуск к морю. О, Черное
  море Одессы! От