монастыря идет металлическая лестница, берег выложен гранитом
  - купальня для монахов. Семь часов утра. Солнце играет на тихих сладких
  волнах. Тихие быстрые шаги по лестнице. В черном костюме спускается Босх, на
  груди - здоровый крест. В купальне он легко сбрасывает с себя рясу, обнажая
  мускулы сталевара, бросается в воду, долго и шумно плещется, а потом обсыхает
  под теплым солнцем и ветром. Тело играет. Потом - медленно вверх на молитву.
  Днем в перерыве - пляжный волейбол со шлюхами, у которых все груди наружу.
  Дальше если идти по пляжу, вообще все голые. Мечта затворника - утреннее
  купание, голые груди, вишня, черешня, кагор. Иногда огромные розы и персики.
  Все розы мира, южная страсть и большие звезды. Морские звезды в Белом море.
  Босх просыпается. Так хочется еще сухарик!
  22 Все, что имело дыхание духа жизни в ноздрях своих на суше, умерло.
  Снова зимняя Рига, идет мокрый снег, ноги заледенели, от голода тошнит. Черные
  узкие улицы, тяжелый каменный дом в сугробах, узкие окна. Вдруг сквозь щель в
  двери - теплое гудение органа. Старушка протискивается сквозь щель внутрь.
  Босх - следом. Путь преграждает служка неопределенного пола и возраста,
  спрашивает что-то на латышском языке. Босх умоляюще смотрит на него, кивает,
  говорит - "я", "я", и его пропускают. Сгорбившись, садится на заднем ряду.
  Сверху свисают темные деревянные хоры, этаж органа. Впереди бормочут
  неразборчиво, потом все хором "Езус Христус". Босх сползает вниз. Больше