особенно в
  качку. Представьте себе, что произойдет, если открытая дверь со всего размаху
  ударит в лоб какому-нибудь греческому купцу, ему это будет неприятно. Поэтому
  я закрыл вашу дверь плотнее. Кстати, второй том мне нравится куда больше
  первого. В нем больше жизни, силы ветра и экспрессии волн.
  В иллюминатор подул легкий ветерок, зашевелил занавески и волосы девушки,
  закрыв ей глаза. Она поправила прическу. Вронский посмотрел на часы и сел на
  табуретку рядом с кроватью. Что говорить дальше, было не понятно. Жуя яблоко,
  она сказала:
  - Продолжайте.
  - Особенно мне нравится то место, где Федор ночью идет мимо стога сена, слышит
  внутри шорох, это его настораживает, он залезает туда и в темноте натыкается
  на гладкие женские руки, затягивающие все глубже и глубже. Он почти не
  чувствует уколов соломы, только удивительный запах свежей травы, мягкие руки,
  потом губы и колюче-мягкий мрак вокруг. Вам нравится сено?
  - Да, а что, здесь оно есть?
  - Нет, я спросил просто так.
  В дверь постучали. Капитан Вронский заволновался. "Кто может идти по коридору
  в такую рань? Туалет в этом классе есть в каждой каюте, качки нет, так что из
  пассажиров могут быть только любители ранних рассветов. Старший помощник еще
  на вахте, и он никогда не покинет своего поста раньше положенного времени.
  Значит, у нее есть здесь подруга, родственники или, не дай Бог, друг. Это
  ужасно". В дверь постучали настойчивее. Вронский расправил китель. Девушка
  легко поднялась