и в
  закипающей воде. Леонгард - юноша с пушком, пробивающимся на губе; он уже
  почти такого же роста, как его мать. Когда он стоит против нее, то его
  глаза находятся на равной высоте с ее глазами, но ему приходится постоянно
  смотреть в сторону, он не решается на попытку, к которой его вечно,
  мучительно влечет: победить ее пустой, беспокойный взгляд и влить в него
  смертельную ненависть, которую он питает к ней; каждый раз он заглушает в
  себе это желание, чувствуя, как слюна его во рту становится горька, словно
  желчь, и отравляет ему кровь.
   Он ищет и копается внутри себя и все-таки не может найти причину того,
  что делает его столь бессильным перед этой женщиной с ее непостоянным,
  извилистым полетом летучей мыши.
   Хаос понятий вращается в его голове, словно взбесившееся колесо,
  каждое биение сердца приносит новые обломки полуготовых мыслей в его мозг,
  и снова смывает их.
   Беспланные планы, противоречащие друг другу идеи, бесцельные желания,
  слепые, пламенные, жадные хотения, толкаясь и разбивая друг друга,
  появляются в водовороте глубины, которая сейчас же снова поглощает их,
  которая сейчас же снова поглощает их; крики замирают в груди и не могут
  дойти до поверхности.
   Дикое, воющее отчаянье овладевает Леонгардом, увеличиваясь день ото
  дня; в каждом углу перед ним, словно призрак, появляется ненавистное лицо
  матери; когда он раскрывает книгу, оно выскакивает оттуда с ужасной
  гримасой; он не решается перелистывать страницы, боясь