г капеллы при лунном свете. Никто не решается
  войти туда; идут толки о том, что там хозяйничает мертвец.
   Она не дает оказать ей ни малейшей помощи, все что ей нужно, она
  достает сама; она хорошо знает, что ее молчаливое, молниеносное появление
  наводит на суеверных слуг гораздо больший страх, чем властные приказания;
  люди объясняются друге другом только шепотом, никто не осмеливается
  говорить громко, все подвержено мукам злой совести, хотя для этого и нет ни
  малейшей причины.
   При этом она особенно имеет в виду своего сына: при каждом
  благоприятном случае коварно пользуется своим естественным превосходством
  матери, чтобы углубить в нем чувство зависимости, раздувает в нем нервный
  страх, рождающийся из чувства постоянной поднадзорности - он переходит в
  безумную боязнь быть пойманным на месте и, наконец, обрушивается
  нестерпимой тяжестью вечного сознания своей виновности.
   Когда он иногда пробует разговаривать с нею, то она строит в ответ
  насмешливые гримасы, слова разбухают у него во рту, и он кажется самому
  себе преступником, у которого порочность горит клеймом на лбу; глухая
  боязнь того, что она может читать его сокровеннейшие мысли и знает
  отношение его к Сабине, превращается в ужасающую уверенность, когда на нем
  покоится ее колючий взгляд; при малейшем шуме, слышимом им, он судорожно
  старается сделать равнодушное лицо - и чем сильнее бывают его усилия, тем
  меньше ему это удается.
   Тайное томление и влюбленность друг в друга