лью, выбегают из дверей
  на воздух, назад, домой, словно преследуемые фуриями.
   Закатный свет превращает воду в колодце в кровавую лужу, окна замка
  горят ярким пламенем, тела деревьев превращаются в длинные, тонкие, черные
  руки, которые шарят все растущими пальцами по траве, желая удушить
  последние песенки кузнечиков. Блеск воздуха гаснет под дыханием сумрака.
  Приближается темно-синяя ночь.
   Качая головами, слуги делают предположения о том, где осталась
  графиня; спрашивают молодого барина - тот пожимает плечами и
  отворачивается, не желая дать заметить смертельную бледность своего лица.
   Зажженные фонари блуждают в парке; обыскивают берега пруда, освещают
  воду - она черна, как асфальт и отбрасывает свег обратно; по ней плавает
  лунный серп, а в тростниках вспыхивают встревоженные болотные птицы. Старый
  садовник спускает с цепи собаку, проходит по всему лесу, иногда вдали
  слышится его зовущий голос; каждый раз приэтом Леонгард вскакивает, волосы
  становятся дыбом, сердце замарает - ему кажется, что это кричит под землей
  его мать.
   Часы показывают полночь. Садовник еще не вернулся, неопределенное
  предчувствие грозящего несчастья тяжело тяготеет над челядью; все сидят,
  сбившись вместе, на кухне, рассказывают Друг другу страшные истории про
  загадочные исчезновения людей, которые затем превращаются в вампиров,
  разрывают могилы и питаются трупами.
   Проходят дни и недели: нет никакого следа графини; Леонгарду предлагают
  заказать мессу