бегающей на него, он встает и
  озирается вокруг: что, что, что он должен сделать прежде всего: поджечь
  дом, изрубить самого себя или же сбежать вниз, с ножом в руке, убивая все
  попадающееся ему на глаза?
   Одно кажется ему еще более ничтожным, чем другое; его мучит сознание
  собственного ничтожества, он борется против него с юношеским упрямством,
  слышит кругом, в пространстве, насмешливый хохот, еще более распаляющий
  его. Он пробует действовать рассудительно, принимает вид полководца,
  взвешивающего все последствия, подходит к ларю, стоящему в спальне,
  наполняет карманы золотом и драгоценностями, берет плащ и шляпу, гордо, не
  прощаясь, выходит в ночной туман, с сердцем, полным спутанных детских
  планов - он хочет бесцельно бродить по свету и биться лицом к лицу с
  повелителем судьбы.
   Замок исчезает в беловато-искрящейся мгле. Он хочет обойти капеллу, но
  должен пройти мимо, заклятый круг его предков не дает ему выхода - он
  понимает это, чувствует, заставляет себя идги все время напрямик, часами,
  но тени воспоминаний следуют за ним. То тут, то там поднимается черный
  кустарник, походящий на предательски открытую подъемную дверь; его терзают
  опасения за Сабину; он знает, что влекущая к земле, таящая в себе проклятие
  кровь его матери, струясь по жилам, замедляет быстроту его полета, засыпает
  серой, пошлой золой юный пламень его воодушевления - он борется с нею изо
  всех сил, бредет вперед от дерева к дереву, пока, наконец, не видит вдали
  огонек,