работы, только теперь пугающие вопросы были
  черным по белому отпечатаны на бумаге. Он пожалел, что не может
  выпить еще кофе, прежде чем сядет за руль.
   На полпути к машине он вдруг остановился.
   Что это он сейчас увидел? Там, наверху, за окнами? Четвертый
  этаж, спальни детей. Темные окна; в этот ранний предутренний час все,
  разумеется, крепко спят, и все же... все же...
   Кто-то прошел мимо окна, мелькнул огонек. Фонарик? Свеча? И
  сразу - или это разыгралось его воображение, разбуженное пляской
  теней, которые отбрасывали в лунном свете, качаясь под ветром, голые
  ветки? - он увидел за темными стеклами стремительное движение
  множества фигур. На миг отец Робсон замер, но сразу озяб и поплотнее
  запахнул воротник пальто. Да! Вот оно! За окном плыл огонек свечи!
   Он снова пересек стоянку, поднялся на крыльцо приюта, где в
  щелястых досках свистел ветер, и отпер дверь универсальным ключом.
   Первый этаж был погружен в тишину. Когда глаза отца Робсона
  привыкли к темноте, пустые классы и коридоры вдруг заполнили
  длинные тени; они внезапно выскакивали у него из-под ног или
  бесшумно скользили по обоям. Он пошел по лестнице, миновал
  площадку третьего этажа, где лежал рваный ковер, пропахший
  нафталином, и поднялся на четвертый этаж. Одной рукой он держался за
  гладкие деревянные перила и осторожно ступал в темноте, стараясь
  производить как можно меньше шума. По некой