Ваал вдруг застыл, и ткань в его пальцах обуглилась. Женщина на
  полыхающем матрасе не шевелилась; пламя лизнуло изорванную
  сорочку, побежало по волосам, и отец Робсон отвернулся.
   Мальчишка с торжественно простертыми руками, точно
  дирижируя симфонией огня, шел по спальне, касаясь одеял, подушек,
  матрасов, отдавая их ненасытному быстрому пламени. Отцу Робсону
  стало трудно дышать, он услышал, как дети вокруг закашляли - но
  никто не пытался потушить пожар. От жара лопнуло стекло, потолок
  почернел от копоти. Перед лицом отца Робсона кобрами покачивались
  языки пламени. Ему почудился запах горелого мяса - его мяса.
   Он сознавал, что дым из-под двери сочится в коридор. Вскоре жар
  и запах гари поднимут сестер. Но что-то сдавило ему горло, не давая
  вздохнуть. Он поперхнулся своими нелепыми надеждами на спасение.
  Крыло, где спали монахини, было отрезано от коридора. Они не
  почувствуют запаха дыма, пока огонь не доберется до лестницы.
   Над ним на фоне бушующего пламени встал Ваал. Все смотрели на
  него, их одежда дымилась. Ваал сказал, перекрывая шум: "Разорвите его
  на куски", - и дети кинулись на отца Робсона, как стая жадных крыс на
  разбухший труп, прокусывая кровеносные сосуды. Когда все было
  кончено, они замерли среди алых луж, искательно протягивая руки к
  Ваалу.
   Мальчишка ходил среди них, не замечая страшного жара, и
  заглядывал каждому в глаза. Иногда он