йству. На
  пятый день своих наблюдений Нотон увидел, как один из таких,
  одурманенный гашишем, заступил за эту черту и оказался в царстве
  бедноты. В мгновение ока два десятка человек накинулись на него,
  схватили, швырнули на землю. Остальные горящими глазами наблюдали
  за происходящим, женщины дико хохотали. Бедняга попытался удрать,
  но с него сорвали одежды и голого, избитого, пинками вышвырнули
  обратно, точно тощего пса из хозяйского дома. Нотон молча смотрел,
  прочитав на распаленных лицах, что вмешаться значит подписать себе
  смертный приговор.
   Такси свернуло на длинную немощеную дорогу, которая вела в
  самое сердце лагеря. Нотон увидел слепящий блеск жести - лачуги под
  солнцем, почувствовал зловоние перенаселенного лагеря, куда стекались
  все новые индивиды, чтобы ждать... кого?
   Нотон спросил шофера:
   - Кто этот человек?
   Тот не ответил. В зеркале заднего вида отражались его
  непроницаемые глаза.
   Нотон наклонился вперед. Возможно, шофер не слышал. Он
  повторил громче:
   - Тот человек, ради которого они собрались - вы что-нибудь
  знаете о нем?
   Вновь не получив ответа, Нотон невнятно чертыхнулся.
  Попробуем иначе.
   - Он пророк?
   Шайка отсталых ублюдков, подумал Нотон. Сплошь выродки и
  подонки. Негодяй-таксист был таким же необщительным, как все
  прочие. Нотон откинулся на жестком сиденье с выпирающим пружинами
  и стал смотреть на бегущие навстречу