всякий раз, как они оглядываются. В конце концов Каспар обернулся и
  крикнул: "Катитесь к черту, сволочи!" - и услышал в ответ
  пронзительный смех, донесшийся из безмолвия дыма.
   Они продолжали свой путь. Их преследовали визгливый смех,
  бормотание, крики, звучавшие со всех сторон. Угрюмые смуглые лица
  поворачивались им вслед; угрюмые темные лица с воспаленными
  глазами и оскаленными желтыми зубами, острыми, как у собак,
  дерущихся из-за объедков.
   Наконец они оказались на дальней окраине лагеря, куда были
  изгнаны больные и увечные. Солнце немилосердно жгло этих
  несчастных, харкавших на песок кровью и густой мокротой. Одни
  лежали на походных койках, другие распростерлись на земле, словно
  отстаивая право умереть на каком-то конкретном месте. Осторожно
  пробираясь среди палаток и тел, мужчины то и дело оглядывались,
  желая убедиться, что за ними не идут.
   Каспар спросил:
   - Что это за место? Что здесь происходит?
   - Не знаю, - ответил Нотон. - Что-то тут не так. Все это безумие.
   - Безумие? - переспросил кто-то. - Безумие? Кто здесь?
   Нотон оглянулся. На песке под жестяной стеной сидел худой
  старик, иссохший как скелет. Седые волосы, чистые, белые как снег,
  контрастировали с почти черной кожей. Старик сидел по-турецки,
  уронив на колени хрупкие руки, уставясь прямо на полуденное солнце.
  Глаза у него были невероятно черные, пустые. Нотон понял, что здешнее