ее
  яростное солнце выжгло их.
   - Безумие? - повторил старик, наклоняя голову в ту сторону,
  откуда донесся голос. - Здесь есть кто-нибудь?
   Щурясь от солнца, отраженного в металлической стене, Нотон
  нагнулся и осторожно коснулся жесткой щеки старика. Тот вздрогнул и
  отпрянул, но Нотон сказал:
   - Я вас не обижу.
   - Куда свалили эти гады? - спросил Каспар.
   - Кто здесь? - спросил старик, неуверенно нашаривая руку
  Нотона. После долгих поисков его жесткие пальцы коснулись пальцев
  молодого американца. - Неженка, - проговорил он, ощупывая руку
  Нотона. - Не работал под открытым небом. Я слепой.
   - Да, - согласился Нотон, глядя в бездонные глазницы. - Вы
  ослепили себя.
   - Снялись, понимаешь, с места, а меня бросили тут, - пробурчал
  Каспар, и его дорогие "Никоны" снова стукнулись друг о друга. Звук был
  сухой и громкий, как выстрел. - Убью гадов.
   - За нами шли, - сказал Нотон старику.
   - Да. Я слышу, как бьется твое сердце. От тебя пахнет страхом.
   - Я американец, - продолжал Нотон. - Я хочу знать, что здесь
  происходит. Эти люди безумны?
   Старик улыбнулся, показав пожелтевшие зубы, сломанные и
  стертые до пеньков, и затряс головой, словно с ним шутили.
   - Безумны? Безумны? Нет. Безумия больше нет. Теперь есть только
  то, что есть. - Он подставил лицо жаркому солнцу, и его золотой огонь
  проник в незрячие глаза старика. - Я еще вижу солнце: