плое
  горячее дыхание. В руках у оборванцев были острые камни. Тощий
  бедуин в пестром тряпье размахнулся и швырнул свой снаряд. Нотон
  увернулся; камень просвистел мимо его головы и с лязгом отскочил от
  железа.
   - Господи Иисусе! - заорал Каспар. - Вы что, совсем рехнулись,
  козлы? Я гражданин Великобритании!
   В ответ какая-то женщина запустила в него камнем, и Нотон
  услышал, как Каспар охнул. Камни посыпались градом, забарабанили по
  жести и по рукам Нотона, которыми он прикрывал голову. Нотон
  поглядел на старика и увидел над незрячими глазами рваную рану.
  Каспар вскрикнул от боли и покачнулся, схватившись за грудь, где
  болталась камера с разбитым объективом. Следующий камень попал
  Каспару в голову, и репортер упал на колени.
   Оборванцы пошли в наступление. Кто-то размахнулся, чтобы
  метнуть очередной камень, и Нотон понял, куда тот ударит: в лоб над
  его правым глазом; он десятки раз видел это во сне и просыпался в поту.
  Он прижался спиной к раскаленной жестяной стене.
   Между Нотоном и оборванцами с ревом промчался длинный,
  блестящий черный лимузин. На ноги Нотону посыпался песок. Он
  услышал глухое "бум!" - предназначавшийся ему камень отскочил от
  окна машины. Нотон бессильно опустился на песок и увидел, что Каспар
  едва дышит.
   Дверцы машины распахнулись. Два кувейтца в белых просторных
  одеяниях отогнали нищих. Те забормотали какие-то угрозы, но тем