он был человеком
  необычайной силы духа.
   - Силы духа? - переспросил Нотон.
   - Когда он был еще совсем молод, ему принадлежали шесть семей
  с их колодцами. С ним приходилось считаться. Конечно, у него были...
  враги. Они презирали его, как трусливый пес из страха презирает
  благородных волков. Даже родня восставала против отца. Я помню,
  однажды ночью мы разбили шатры на каменном утесе, откуда отец мог
  смотреть на залив... Помню, светила полная луна, ветер с моря шевелил
  полог нашего шатра, а внизу шумел залив. Враг отца Асед - его родной
  брат! - пришел сказать ему, что он зашел слишком далеко. Слишком
  далеко, сказал Асед. Но это было все равно что велеть морю не
  подтачивать сушу.
   Отец тогда убил хранителя колодца. Тот человек обманывал его, и
  отец насадил его голову на кол, чтобы кровь капала в воду и отравляла
  ее в назидание тем, кто не желал выказывать отцу должного уважения. И
  вот брат пришел сказать отцу, что семья отреклась от него. Ты опозорил
  наше имя, сказал Асед и плюнул отцу под ноги. Я помню это: я видел,
  как слюна блеснула в лунном свете.
   Глаза Мусаллима горели. Он подался вперед, его пальцы рисовали
  в воздухе перед лицом Нотона какие-то загадочные фигуры.
   - Асед повернулся и пошел к лошади, - говорил Мусаллим, - но
  это был еще не конец. О нет. Такого не могло быть. Мой отец, как я уже
  говорил, был необычайно решительным человеком.