На поясе у него
  висел нож. Он выхватил его из ножен, и мать закрыла мне глаза руками,
  но я вырвался. При виде ножа мужчины у костра заулыбались. Нож отца
  никогда не возвращался в ножны чистым. И отец ударил своего брата:
  нож вошел ему в спину чуть повыше лопатки. Но Асед тоже был
  сильным человеком, хоть и слабым в житейском смысле. Он обернулся и
  схватил отца за горло. Они стали бороться; отец шипел проклятия, Асед
  хрипел: из его спины торчала черная рукоять ножа. Потом они оказались
  на краю обрыва, и отец, повернув нож в ране (я помню, как лезвие
  царапнуло кость), сбросил Аседа со скал в залив. - Он вдруг поднял
  голову и заглянул Нотону в глаза: - Без сожаления.
   Нотона потрясло равнодушие в голосе Мусаллима: тот как будто
  не понимал, что стал свидетелем хладнокровного убийства. Нотон
  спросил:
   - Он убил своего брата? Почему?
   По губам Мусаллима скользнула слабая жестокая улыбка. В ней
  отразилось какое-то странное удовлетворение.
   - Почему? А почему лев охотится на ягненка? Почему стервятник
  ждет, чтобы его жертва испустила последний вздох? Такова природа
  зверя, мистер Нотон. Звери-победители выслеживают добычу и, когда
  наступит подходящий момент... - Мусаллим быстрым движением
  поймал что-то невидимое. - И им достается награда. Колесо жертв
  вращает мир, мистер Нотон. Кто не выслеживает сам, того
  выслеживают - третьего не дано. От этого никуда