ки пали ниц, другие преклонили колена перед изваянием.
  Взмокший от невыносимого страха Нотон огляделся в поисках
  Мусаллима, но того, а с ним и гарантию их безопасности, револьвер,
  давно всосал людской водоворот. Толпа источала кислый запах пота и
  враждебность. Нотон вновь почувствовал непреодолимое желание
  посмотреть в глаза идолу. Взгляд изваяния приковал молодого
  американца к месту. В голове у Нотона зашумело, словно кто-то пытался
  докричаться до него издалека, и у него вырвалось: "Нет, этого не может
  быть!"
   Его приводила в трепет абсолютная власть фигуры, которая
  торжествуя стояла над ребенком. Нотон вдруг подумал: вот он -
  сильный, вечный. Наш господин. Когда все мы умрем и плоть наша,
  истлев, вновь обратится в прах, он, уверенный, величавый, по-прежнему
  будет здесь, в своем каменном теле, износившем столько покровов
  столетий, что и не счесть. Он вдруг устыдился собственной бренности.
  Ему захотелось рухнуть на колени и спрятать лицо, но он не мог. Он
  задрожал, пойманный в ловушку между идолом и толпой, не в силах
  повернуться спиной ни к кому из них.
   Нотон вдруг понял, что слышит новый звук: голос ветра снаружи
  поднялся до пронзительного воя. По стенам шатра колотили кулаками
  те, кто не сумел попасть внутрь. Шатер содрогался. Стонали веревки и
  балки. На миг Нотону показалось, что надвигающаяся песчаная буря
  сметет и шатер, и все, что в нем.
   У