него за спиной, в задних рядах толпы, послышался сдавленный
  крик. Нотон обернулся, но ничего не увидел - источник шума находился
  слишком далеко. Он подумал, началась очередная драка, но вдруг совсем
  рядом с ним какой-то бедуин вскрикнул, зажал руками уши, грянулся
  наземь и принялся кататься по песку.
   Нотон стоял неподвижно, как в трансе. Пот, выступивший на лице,
  капал на воротник рубахи.
   Агония распространялась по толпе. Состоятельные кувейтцы и
  нищие бедуины равно подхватывали единый стон, единый вопль
  ненависти. В разных местах шатра вспыхивали драки. Нотон заметил
  кровожадный блеск в глазах людей, хватавших друг друга за горло, и
  попятился к изваянию, странным образом чувствуя себя под защитой его
  громады. Мужчины и женщины, с трудом поднявшись на ноги, без
  промедления бросались в бой; вопли и стоны звучали все громче, и в
  конце концов Нотону начало казаться, что он сходит с ума. От
  невыносимого гвалта больно стучало в висках. Нотон съежился, не в
  состоянии защититься от шума.
   Он видел, как мужчины срывали с женщин одежду и
  совокуплялись с ними на взвихренном песке. Женщины, задрав подол на
  голову, раздвигали ноги перед всяким желающим. Драка постепенно
  переросла в нескончаемые любовные поединки, но то здесь, то там
  недавние партнеры накидывались друг на друга с кулаками. Нотон
  видел, как они избивали друг друга, не чувствуя ни вины, ни стыда;