да; грубо
  употребив одну женщину, ее отшвыривали в сторону ради новой пары с
  готовностью раздвинутых бедер. Его замутило, но он не мог
  отвернуться, это было выше его сил. К нему подкатилась
  совокупляющаяся пара, и он отступил, освобождая дорогу. Какой-то
  бедуин прокричал что-то Нотону в ухо и бросился на него. Американец
  вырвался и увидел, как бедуина утянуло вниз, в огромный клубок
  дерущихся. Он стал отступать от этих потных голых тел, облепленных
  песком, и снова споткнулся о ребенка. Чертыхнувшись, Нотон пнул
  наугад, попал в кого-то и услышал слабый вскрик. Женщина с
  запавшими глазами, с серыми гнилыми зубами зашарила у него между
  ног. Внутри у Нотона все перевернулось, он замахнулся и сильно ударил
  ее в подбородок. Другая женщина вцепилась ему в спину, укусила за ухо,
  разодрала ногтями рубашку. Нотон выругался и стряхнул ее с себя. Он
  тяжело дышал, из разорванной мочки уха капала кровь. Изможденный
  араб в перепачканной одежде пнул Нотона в пах, но Нотон поймал его за
  лодыжку, дернул на себя, и араб опрокинулся на какую-то впавшую в
  ступор голую парочку.
   У Нотона не было времени на раздумья. Кровь бросилась ему в
  голову. Будьте вы прокляты, сказал он. Будьте вы все прокляты,
  провалитесь вы к черту. Они поубивают друг друга и его, они не
  успокоятся, пока не погибнут. Он услышал выстрелы и задумался, сумеет
  ли отыскать Мусаллима. Вонь стояла такая,