еще не заговорил, а оно уже заполнило его
  рот. И Нотон сказал: "Ваал".
   Сквозь плавающий в глазах туман он различил каких-то людей,
  ходивших среди паломников. Одного он как будто бы узнал, но не мог
  припомнить, где его видел. Охваченная неистовством толпа испустила
  истошный многоголосый крик. Нотон хотел встать, но он был слишком
  слаб и, понурив голову, опустился на прежнее место. Потом кто-то взял
  его за плечо и настойчиво потянул вверх. Рука была цепкая, сильная,
  ногти больно впивались в тело. Нотон попытался рассмотреть, кто это, и
  не смог; неизвестный возвышался над ним, словно изваяние с
  гигантскими гениталиями.
   Лба Нотона коснулся палец.
   Американцу показалось, что по его телу пробежал слабый
  электрический разряд, и он открыл рот, чтобы вскрикнуть в сладкой
  муке: его кровь обратилась в жидкий огонь. Тогда незнакомец отпустил
  его и исчез в толчее.
   Нотон пошатнулся, но кто-то, подошедший сбоку, поддержал его.
  Молодой человек огляделся и с трудом различил сквозь дымку усталое,
  но спокойное и безмятежное лицо Мусаллима. Грудь богатого кувейтца
  была исцарапана, бурнус исчез. Нотон моргнул. На лбу у Мусаллима,
  точно между глаз, краснела какая-то отметина. Пятно? Нет, поправил
  себя Нотон, не пятно. Не пятно. След пальца.
   Когда он протянул руку, чтобы дотронуться до алой метки, колени
  у него подломились.
  
  
  15
  
   Собирая чемоданы, Вирга наткнулся