аслышан.
   - Он, - повторил водитель, - никого не принимает.
   Вирга решил, что спорить бессмысленно. Ему бросился в глаза
  лозунг, намалеванный белой краской на стене пустующего здания.
  Арабские буквы призывали: "Убивайте евреев!"
   По лабиринту нищих хибарок они выехали на окраину и оказались
  в старой части города, где змеились каменные стены, а разбитые
  мостовые были вымощены грубым камнем. За приземистыми домами с
  плоскими крышами, внутри высоких стен, Вирга увидел внушительное
  сооружение с отмеченными печатью времени башнями. Подъехав ближе,
  он увидел множество легковых машин и фургонов и целую ораву
  репортеров с камерами и микрофонами. Под стенами резиденции
  слонялись или сидели на земле, прижавшись лбом к камню, люди в
  самых разных одеждах. Подъездная дорога исчезала за запертыми
  железными воротами особняка. Их, заметил Вирга, охраняли два
  бедуина в белых ~дишдашах~, с автоматами.
   Таксист остановил машину под стеной и не оборачиваясь сказал:
   - Счетчик я не выключаю.
   Вирга пренебрежительно посмотрел на него и прошел те
  пятнадцать ярдов, что отделяли его от основной толпы журналистов,
  сгрудившихся у решетчатых ворот. За ними он снова увидел здание с
  башнями и мгновенно проникся ощущением богатства и величия.
  Подъездная дорога за воротами продолжалась, огибала с двух сторон
  островок аккуратно подстриженных кустов и упиралась в широкую
  каменную