. Кто-то рядом
  с ним истошно вопил по-арабски: "Один кадр! Один кадр!" Репортер
  впереди Вирги упал, и Вирга споткнулся о его ноги. Он машинально
  вытянул руку, чтобы за что-нибудь ухватиться, и вдруг оказалось, что он
  прижат лицом к обжигающему железу, а его пальцы судорожно
  стискивают прутья решетки ворот.
   Вирга задержал дыхание и попробовал оторваться от решетки, но
  сзади наседали остервенелые журналисты.
   Послышалось глухое угрожающее рычание.
   Вирга смотрел прямо в оскаленную морду доберман-пинчера,
  стоявшего за воротами. Расширенные от ярости глаза предвещали
  неизбежное нападение, острые зубы белели всего в нескольких дюймах от
  лица профессора. Если бы не цепь, удерживавшая пса, Вирге бы
  несдобровать.
   - Боже мой, - вырвалось у него.
   Позади щелкали фотоаппараты, стрекотали камеры. Журналисты
  напирали на ворота.
   Человек, державший добермана, выпустил цепь из рук.
   Вирга едва успел отпрянуть: собака бросилась на ворота. Она
  подпрыгивала на задних лапах, рыча и щелкая зубами, норовя вцепиться
  в репортеров, которые, испуганно пятясь, продолжали снимать. Откуда-
  то выскочил второй доберман. Рыча, готовый в любую минуту прыгнуть,
  он настороженно следил, не появится ли новая угроза.
   Охранники-бедуины с автоматами наперевес врезались в толпу
  журналистов, отгоняя их от ворот. Прогремела очередь; пули прошли в
  считанных дюймах над головами репортеров,