ячами книг. Не
  желая выдавать своего страха, он попытался унять дрожь и подавил свой
  первый порыв - повернуть к дверям и, если возможно, возвратиться
  прежним путем на залитую жарким солнцем улицу. В этой комнате
  чужое присутствие было агрессивным, давящим, впивалось в спину, как
  оскаленные зубы добермана.
   Вдруг по спине у Вирги побежали мурашки. Он понял, что он не
  один.
   В глубине комнаты кто-то дышал - тихо, размеренно. В узкую
  щель между шторами пробивался единственный узкий луч света. Он
  падал на плечи какому-то человеку.
   Он неподвижно сидел за широким столом, сложив перед собой
  руки. Разбитая на темные и светлые квадраты столешница представляла
  собой шахматную доску. Войска уже были выведены на позиции; фигуры
  грозно смотрели друг на друга с противоположных краев поля боя.
  Вирга шагнул вперед. Он еще смутно различал лицо сидящего, скрытое
  широкой полосой тени, но ясно видел руки этого человека, чрезвычайно
  костлявые и такие белые, словно они были выточены из льда или
  слоновой кости. Руки были неподвижны, но, приблизившись, Вирга
  понял, что незнакомец чуть-чуть - почти незаметно - повернул к нему
  голову. Взгляд невидимых профессору глаз проник в его мозг, и Вирга
  почувствовал, что раскрыт и беззащитен.
   - Доктор Вирга? - негромко осведомился Ваал.
   Профессор удивился. Неужели этот человек знал о его
  присутствии? Он остановился. Он боялся