да ни глянь, всюду была только слепящая белизна. Больше
  ничего. Вирга залез в карман изорванного пиджака, нашел пузырек с
  бальзамом от солнечных ожогов и намазал лицо. Пальцы нащупали
  потрескавшуюся кожу и начинающие набухать огромные волдыри. Два
  или три лопнули от его прикосновения, и по лицу заструилась жидкость,
  приманившая новые орды насекомых. Вирга, спотыкаясь, упрямо
  двигался вперед по, как он полагал, прямой, ведущей к заливу, но вскоре
  решил: нет, я иду неправильно. Он развернулся и пошел обратно по
  своим следам; несколько минут спустя профессору показалось, что он
  вновь ошибся, выбирая направление, и он отправился в другую сторону.
   Солнце, прожигая череп Вирги, добиралось до мозга. Огромный
  белый круг темнел, темнел, темнел, пока не стал черным, как око Ваала.
  Вирга увидел лицо этого человека, громадное, как солнечная система,
  где одним глазом было солнце, а другим - луна. Плененная им планета
  была под вечным его надзором. Вирга увидел, как Ваал в черных
  развевающихся одеждах воздвигается над городами, растет, растет, и
  тень его наползает на лик Земли. Наконец страшный силуэт заслонил
  звезды, и все творение поглотила черная трясина бездны. Вирга затряс
  головой, чтобы избавиться от непосильных для человеческого рассудка
  видений, но и после этого он видел висящую в небе исполинскую голову
  Ваала с разверстым ртом, готовым поглотить библиотеки,