иотеки, музеи, все то
  прекрасное, что создал человек.
   Вирга упал на четвереньки. Мухи густо облепили его голову. Он
  слабо отмахнулся от них почерневшей распухшей рукой. Час пробил. Он
  читал это на песке, в ослепительно сверкающем небе, на колеблющемся
  горизонте. Сотни безумцев, сотни мошенников объявляли себя
  мессиями, но этот был не такой.
   С подбородка у него закапала жидкость, вытекшая из лопнувших
  волдырей. Он всматривался в рисунок, в который складывались следы
  капель на песке.
   Этот был не такой. Зверь и человек. Рассудительность и хитрость
  человека сочетались в нем с силой и свирепостью хищного зверя. Этот
  был... не такой. Он уже заразил своим безумием тысячи; скольких он
  заразит еще? А значит, резня и хаос не закончатся до тех пор, пока
  последний палец не потянется к кнопке на стальном цилиндре. Грянет
  взрыв, и четыре ветра разнесут по земле стон: ~"Ваал, Ваал, Ваал"~, и
  взрыв этот начертает его имя на истерзанном бетоне и опаленной плоти.
  И тогда будет слишком поздно. Может быть, уже слишком поздно?
  Возможно ли это? Дрожа, Вирга замотал головой. Антихрист. Он
  посмотрел на солнце - не сжалится ли над ним огненный бог? - но оно
  лишь сильнее обожгло ему лицо. Антихрист. Рассудок Вирги держался
  на волоске: палачи-насекомые толкали профессора за грань безумия.
  Насосавшись крови, они улетали в норы и гнезда, чтобы переварить ее, и
  возвращались