куртке с
  множеством карманов. Он нагнулся и стал подкладывать в костер прутья
  и ветки из принесенной им охапки, затем занялся мясом. Вирга
  прищурившись смотрел, как он поворачивает вертел, чтобы мясо не
  пригорело, а потом садится у огня, подобрав под себя ноги, и замирает
  без движения, устремив взгляд на далекие костры, мерцающие на другом
  краю пустыни.
   Человек этот, казалось, чего-то ждал. Выражение напряженного
  спокойствия не сходило с его лица. Лет ему как будто бы было немного,
  но точно определить его возраст Вирге мешал неверный свет костра.
  Незнакомец был светловолосый, белокожий - вне всяких сомнений, не
  араб - и казался даже хрупким, но у него были странные глаза. Они
  смущали, и Вирга засомневался, сможет ли выдержать их прямой взгляд.
  Они блестели, отражая огонь костра, и словно бы впитывали на миг
  золотистый отблеск пламени, прежде чем вновь потемнеть, как будто не
  имели своего постоянного цвета. Человек протянул руку к вертелу и при
  этом повернул голову на несколько дюймов влево. Он посмотрел прямо
  на Виргу, как будто с самого начала знал, что тот прячется за пологом
  палатки, посмотрел так внезапно и пристально, с такой силой, что
  сердце у Вирги бешено заколотилось, и профессор попятился.
   Незнакомец поднялся. В нем оказалось больше шести футов роста,
  а его худоба делала его еще выше. Заметив испуг Вирги, он притушил
  ярость во взгляде,