е, и ее постепенно сменил сдержанный интерес.
  Отвернувшись, он молча занял свое прежнее место у костра.
   Вирга стоял у входа в палатку. Он вдруг почувствовал, как
  болезненно пульсирует его покалеченная рука. Незнакомец, казалось, не
  замечал его; он, как и прежде, сидел, неподвижно глядя на огненные
  точки в черной дали. От голода у Вирги подвело живот. Это заставило
  его пренебречь той опасностью, какую мог представлять для него этот
  человек, и рискнуть. Помедлив, он спросил распухшими губами:
   - Вы собираетесь съесть это или сжечь?
   Взгляд неизвестного метнулся к костру. Он снял вертел с огня,
  ножом, висевшим на поясе, отрезал ломоть жилистого мяса и очень
  отчетливо проговорил:
   - Будьте осторожны. До сих пор, чем бы я вас ни кормил, вас
  рвало.
   Вирга взял мясо и благодарно впился в него зубами. Вытерев
  жирные пальцы о брюки, он с великим трудом опустился на землю
  напротив незнакомца, загораживая лицо от огня: ему казалось, будто от
  жаркого дыхания костра его покрытая волдырями кожа ссыхается и
  сморщивается.
   - У вас начиналось заражение, - сказал светловолосый, глядя не
  столько на Виргу, сколько куда-то сквозь него. - Я очистил рану и
  наложил повязку.
   - Благодарю вас.
   - Я нашел вас в нескольких милях отсюда. Что вы там делали?
   Вирга не знал, можно ли доверять этому человеку. Он отвел
  взгляд, но это мало помогло. Он чувствовал, что незнакомец