рнул подбородок.
   - Где - вас не касается, - отрубил он. - Достаточно сказать, что
  мы встречались.
   Вирга отшатнулся.
   В белое горло Майкла глубоко впечатались два ожога, следы рук,
  пытавшихся задушить его.
  
  
  20
  
   Когда поутру Вирга проснулся, его трясло от страха, что
  кошмары, пережитые им во сне, станут явью.
   Он рывком сел на койке и робко ощупал поврежденную руку. От
  запястья до кончиков пальцев она полностью онемела. Когда Вирга
  попробовал пошевелить сломанными пальцами, где-то глубоко внутри
  предплечья возникла боль. Она стремительно взлетела по истерзанным
  нервам Вирги вверх к плечу и дальше по шее в мозг. Профессору стало
  страшно, что привести руку в порядок уже не удастся. Он вышел из
  палатки под белое солнце пустыни, плоской, ровной, уходящей в
  вечность, и увидел Майкла, сидевшего на земле почти на том же месте,
  что накануне ночью. Щурясь от ослепительного света, Майкл
  высматривал что-то в бескрайних просторах.
   Вирга огляделся. И надобность в объяснениях отпала.
   У горизонта, где они видели ночью костры, в облачном небе,
  свивая кольца, как гнездо гадюк, клубился черный дым, густой, тяжелый,
  словно там взорвалась исполинская бомба. При виде этой зловещей
  картины, в предчувствии грядущих событий Виргу пробрала дрожь. Он
  смотрел, как потоки воздуха разносят дым по небу, понимая, что вскоре
  к ним донесет его тошнотворный запах.
   - Что