Мэри Кейт подавала им сэндвичи и выписывала счета на бумажных
  салфетках: шутка, которая пользовалась неизменным успехом.
   Сидя на стуле в окружении пустых банок из-под пива, он
  неожиданно понял, что квартира без Мэри стала совсем другой. В этот
  утренний час Мэри Кейт обычно будила его тем, что металась во сне,
  сражаясь с призраками из своей забегаловки. Порой он садился в постели
  и смотрел, как бегают под закрытыми веками глаза Мэри Кейт. Что ей
  снилось? Час пик? Обеденная суматоха? Гамбургер пятьдесят футов в
  поперечнике?
   Он нес ответственность за нее, "в горе и в радости", как гласили
  венчальные обеты. Кому же, как не ему, помогать ей пройти через
  ~это~? Он собрал банки и высыпал в мусорное ведро. За окном сквозь
  серую вуаль утренних сумерек пробивался рассвет. Странно, подумал он,
  до чего небо в это время суток бледное и блеклое - не угадаешь, чего
  ждать, дождя или солнца. Пустое, словно чье-то бесстрастное лицо,
  неподвижно взирающее на тебя.
   Дождавшись часов посещений, он сел на автобус, который через
  весь город доставил его в больницу "Бельвю".
   На восьмом этаже он остановил медсестру и спросил о жене.
   - Извините, сэр, - последовал ответ, - но я не могу пустить вас к
  миссис Рейнс без официального разрешения доктора Винтера или
  доктора Бертрама.
   - Что? Послушайте, я ее муж. Я имею право увидеться с ней. В
  какой она палате?
   - Извините,