ствовал, как Майкл
  рядом с ним весь напружинился.
   За столом кто-то сидел.
   Кто-то сгорбленный, тяжело навалившийся грудью на стол,
  перевернув хрустальный графин. Кто-то, чье лицо пряталось в тени.
  Изможденный, бледный, в лохмотьях мужской одежды. Увидев
  страшные темные пятна на голой руке, Вирга охнул. Человек за столом
  пошевелился, повернул голову, и мутный свет, струившийся в дверной
  проем, упал на его лицо.
   - Боже мой! - воскликнул Вирга. - Это Нотон.
   Однако он тотчас понял, что перед ним не тот Нотон, которого он
  знал. Тот, кто сидел за столом, возможно, и обнаруживал схожие с
  Нотоном черты - высокий, красивой лепки лоб (теперь покрытый
  гнойниками), знакомый нос (теперь полусъеденный какой-то страшной
  болезнью), светлые волосы (кто-то вырывал их клочьями, сдирая кожу;
  на проплешинах запеклась кровь) - но в то же время это не был Дональд
  Нотон.
   Глаза человека за столом загорелись лютой яростью. Он
  сграбастал кубок и, выкрикивая нечто невнятное, запустил им в незваных
  гостей.
   Майкл пригнулся. Кубок с грохотом ударил в дальнюю стену.
  Нотон с трудом поднялся, поднял над головой стул и швырнул в них; от
  усилия он пошатнулся, упал на четвереньки, рыча отбежал в темный
  угол и засверкал оттуда красными горящими глазами.
   - Бог мой, - ужаснулся Вирга, - они превратили его в животное! О
  Господи!
   - Не подходите! - приказал Майкл. Он сделал