авило профессору оптимизма.
   - Хороша старушка, - крякнул Ингесталь. - Молодцы
  американцы.
   Через двадцать минут они уже катили по заледенелой взлетной
  полосе. Самолет в последний раз содрогнулся, моторы взвыли, и они
  оторвались от земли. Вихрящийся снег на миг залепил стекла кабины, но
  не успел Вирга испугаться, как они поднялись над облаками и помчались
  выше, выше, выше, во тьму.
   Ингесталь выругался и сильно стукнул по обогревателю. Тот
  затрещал и отказался работать. Вирга повыше поднял воротник, кутая
  горящие от мороза уши, и стал дышать медленно и неглубоко, чтобы не
  застудить легкие. Самолет продолжал набирать высоту. Когда подъем
  был закончен, Ингесталь открыл термос с кофе, отхлебнул и протянул
  термос Вирге.
   - Вы так и не сказали, зачем вы туда летите, - заметил пилот. - И
  не собираетесь?
   Вокруг поднимались темные горные вершины. Солнце скрылось
  совсем, хотя тьма у горизонта была чуть серее и прозрачнее. Внизу на
  много миль раскинулась заснеженная земля, кое-где отмеченная редкими
  огнями поселков. Это был суровый край. Даже с такой высоты нельзя
  было этого не заметить. Вирга надел капюшон и стянул завязки под
  подбородком. Ледяной воздух обжигал щеки, как стылый металл.
  Светилась зеленым приборная панель, зеленый отсвет ложился на лицо
  Ингесталя, а Вирга сидел с дымящимся термосом в руках и, если
  оборачивался, видел в темноте мигающий