свет его младшему братишке, и он таким образом
  думает вернуть долг.
   Юноша, с ног до головы укутанный в густой грязный мех, щуря и
  без того узкие, быстрые глаза, что-то сказал Лару по-эскимосски. Вирге
  показалось, будто мальчик защелкал языком и неожиданно закашлялся.
  Лар покачал головой и ответил. Юноша поглядел на чужаков и стал
  осторожно пятиться к двери. Лар пояснил:
   - Он боится, что вы "пиктонгитоки", дьяволы, как люди из
  вертолетов. - Он что-то сказал, успокаивая Чиноганука, но эскимос, с
  явным страхом заглянув в сияющие глаза Майкла, выскочил за дверь и
  скрылся в темноте.
   - Что ж, - проговорил Лар после недолгого молчания, - древние
  суеверия живучи, и здесь я бессилен что-либо изменить. Я могу
  рассказывать этим людям о всепрощающем и всемогущем Господе и
  славе Христа, но не могу заставить их забыть древнюю веру. И не знаю,
  стоит ли.
   Лар посмотрел в огонь, словно пытался прочесть там ответ на
  вопрос, который он задавал себе. Потом снова повернулся к Вирге.
   - Я попросил Чиноганука прислать сюда отца, Мигатука. Он -
  один из здешних старейшин и может найти вам проводника, хотя вряд ли
  увидит в вашей затее что-нибудь помимо пустого риска. Извините за
  прямоту, но так обстоят дела.
   - Мы понимаем, - отозвался Майкл.
   - Полагаю, мой друг Мигатук не сразу нанесет нам визит, -
  продолжал пастор. Он собрал пустые чашки и направился на кухню.