что моя родина здесь.
   - Вы родились в Гренландии?
   - Черт побери, я не датчанин. Я родился в Горьком. Мой отец был
  наполовину эскимос, наполовину русский. Мой дед был эскимос, и черт
  меня побери, если я помню, как его звали, но он был отличный охотник,
  великий вождь своего племени. Я ничего о нем не помню, но отец
  рассказывал, что дед пропал во льдах, когда с костяным гарпуном пошел
  добывать нарвала. У нас в Горьком была маленькая квартирка; отец
  работал сварщиком. Квартирка была такая крохотная, что высморкаться
  было негде. Отцу это было как нож вострый, но ему хотелось угодить
  моей матери. Он мечтал жить на северном побережье, а она любила
  город.
   У лица Зарка клубился дым. Синие глаза холодно поблескивали.
  Так, подумал Вирга, должно быть, блестит лед под бледным летним
  солнцем.
   - Он очень старался угодить ей, - повторил Зарк, - да разве бабе
  угодишь... Отец стал пить, и в конце концов они расстались. Я помню,
  как он разозлился, когда мать сказала, что уходит и оставляет меня ему.
  Что он, что ты, сказала мать, два сапога пара. Оба дикие, нелюдимые
  злыдни. А я как раз перед тем чуть не пришиб в драке соседского
  мальчишку... но это уже совсем другая история. Мать сказала правду: мы
  с отцом были похожи как две капли воды. Мы оба любили свободу.
  Эскимосская кровь звала нас вернуться во льды.
   Зарк помолчал. Северный ветер тряс палатку; казалось,