и они и сотни футов, как охотник поднял руку, веля им
  остановиться. Рука дрожала.
   Впереди был лабиринт из льда и строительных блоков. Огромные
  тесаные ледяные глыбы поддерживали обледенелую крышу. Во все
  стороны расходились петляющие коридоры. Это было расползшееся
  сооружение, возникшее, казалось, из кошмара - бесформенное,
  бессмысленное, извилистый лабиринт ледовых тоннелей.
   Но не это остановило Зарка. Он выставил фонарь вперед; свет
  отразился от льда по сторонам тропинки, и охотник застыл, дикими
  глазами глядя куда-то мимо света.
   Во льду что-то было.
   Маленькое, темное, таких очертаний, что Виргу до костей пробрал
  холод. Он не смел глядеть и не мог не глядеть, завороженный
  кощунственностью этого зрелища. Зарк сделал шаг вперед, сипло дыша
  сквозь стиснутые зубы, и поднес лампу ко льду. Желтый свет ясно
  обозначил открытые глаза, широко раскрытый, забитый тьмой рот,
  скрюченные пальчики маленького эскимоса. И справа, и слева свет
  выхватывал тела, тела, тела. Лед был нашпигован детскими трупиками,
  застывшими как бабочки под стеклом. Трое вошли в страшный музей
  смерти. Вирга почувствовал слабость и дурноту; он покачнулся и упал
  бы, если бы Майкл не обернулся и не подхватил его. Казалось, все глаза
  молят его о милосердии, рты вопиют о мести.
   Месть.
   Месть.
   Вирга с силой тряхнул головой, избавляясь от наваждения.
   - Господи! - хрипло выдохнул Зарк,