ключая
  в сладкий плен страсти.
   Он занимался с ней любовью нежно, спокойно. Ее тело, всегда
  очень чувствительное к ласке, чутко реагировало на малейшее
  прикосновение его пальцев. Она вскрикнула, и он горлом глубоко вобрал
  ее крик. Но его не оставляло сознание того, что кто-то другой
  наслаждался ее теплом. Кто-то другой лежал между ее бедер, мощно
  двигаясь внутри ее. Это видение неотвязно стояло у него перед глазами,
  и он постарался обуздать свое не в меру разгулявшееся воображение,
  сосредоточившись исключительно на теле жены - на твердых налитых
  грудях с набухшими сосками, руках и бедрах, облитых мягким светом, на
  едва заживших царапинах вдоль живота.
   Когда он заснул в ее объятиях, ему приснились отметины, которые
  он впервые увидел под накрахмаленной больничной простыней. Они
  алым хороводом двигались по телу Мэри Кейт, круг за кругом, пока вся
  ее кожа не воспалилась и не вспухла. А потом на лицо Джо легла
  огненная рука, она хотела выковырять ему глаза и, дымящиеся, поднять
  на кончиках бесплотных пальцев.
   От этого тревожного сна Джо очнулся в холодном поту. Он
  осторожно выбрался из волглой постели и стоял, глядя из темноты на
  жену, свернувшуюся калачиком на матрасе. Настроечная таблица на
  экране телевизора у него за спиной отбрасывала на противоположную
  стену сеть черно-серых квадратиков. Джо выключил телевизор.
   Эти кошмары, подумал он, становятся