рах - страх от того, что
  совсем рядом находится нечто столь ужасное и непостижимое. В голове у
  него вертелось единственное возможное объяснение тому, что связывало
  Майкла и Ваала. Ответ на этот вопрос - светящееся голубое распятие,
  начертанное бренной рукой на металле, - горел на крышке гроба. Вирге
  хотелось так много спросить, так много узнать, а времени оставалось так
  мало. На один ужасный миг профессору показалось, что, придя в этот
  край бесплодных ледяных равнин, он очутился на грани безумия.
   Ледоруб поднимался и опускался, поднимался и опускался.
  Ошеломленный Зарк стоял, разинув рот, но не издавая ни звука. Ваал
  стоял в стороне. Но на ничтожную долю секунды его глаза вдруг ярко
  вспыхнули, точно красные угли.
   Майкл, осыпанный солеными брызгами - в проделанной им
  широкой проруби кипела черная бездонная вода - поднялся и
  выпрямился во весь рост. Он отодвинул щеколды, удерживавшие
  крышку гроба, и поднял ее. Внутри был тот же голый металл. Майкл
  взглянул на Ваала.
   - Иди сюда, - приказал он.
   Ваал прорычал:
   - Сволочь!
   - Иди сюда! - Зарк с Виргой вздрогнули. Голос Майкла прогремел
  как гром или пушечный выстрел, и над заливом раскатилось мощное эхо.
   Казалось, даже Ваал задрожал. Но он по-прежнему отказывался
  повиноваться.
   И вдруг глаза Майкла начали меняться: из карих они стали
  ореховыми, из ореховых - в золотые с ореховыми крапинками.