ерь это не имеет значения! - Джо снова разозлился. Он
  сделал шаг вперед, и Мэри Кейт, холодея от ужаса, поняла, что попала в
  ловушку между ним и стеной. Джо срывался не в первый раз. Однажды
  после жаркого телефонного спора с ее отцом из-за денег он вырвал
  телефонный провод из стены и грохнул аппарат об пол, а потом смел
  лампу со стола и начал громить квартиру, и тогда Мэри Кейт ушла из
  дома и два или три дня бродила по городу, покуда полицейский не
  нашел ее в парке. Она всегда боялась бурных проявлений мужнина гнева,
  хотя он ни разу не поднимал на нее руку. Сейчас его воспаленные глаза
  злобно блестели.
   - Я хочу знать, - громко сказал он прерывающимся голосом, -
  когда именно ты решила, что у нас будет ребенок?! Я хочу знать, когда
  ты решила забыть обо всем, что я вколачивал в твою дурацкую башку!
   - Я все время принимала таблетки, - ответила Мэри Кейт. - Все
  время. Честное слово.
   - Врешь! - заорал он, и это было как пощечина. Мэри Кейт
  вздрогнула и затаила дыхание. Джо потянулся к пепельнице,
  керамической чаше, которую подарил им на свадьбу один из ее дядей, и
  хотел было запустить ею через всю кухню, но, ощутив в руке ее тяжесть,
  передумал. Он понял, что, превратив пепельницу в черепки, никак не
  избавится от горького разочарования, а главное, от убеждения, что Мэри
  Кейт окончательно и бесповоротно преступила границы дозволенного.
  Он выпустил