очти не шевелился
  и только пытался поймать крохотными кулачками ее набухшую грудь.
   Имя, которое Джо выбрал для ребенка - Эдвард, в честь
  малоизвестного английского поэта - ей не понравилось, и она решила
  дать сыну имя, переходившее в их семье из поколения в поколение. И вот
  в свидетельстве о рождении, невзирая на слабые протесты Джо -
  Джеффри-де зовут его двоюродного брата, которого он терпеть не
  может - записали: "Джеффри Харпер Рейнс".
   Они привезли его домой и уложили в кроватку, которую ему
  предстояло делить с красногубыми резиновыми зверюшками. Над
  кроваткой висела прикрепленная к потолку карусель с улыбающимися
  пластиковыми рыбками. Мэри Кейт водила рыбок по узкому кругу, а
  Джеффри сидел и смотрел, всегда молча. Кроватку они поставили так,
  чтобы малышу был виден телевизор. В первые недели после выписки
  Мэри Кейт тревожило то, что Джеффри очень редко плачет. Она
  пожаловалась Джо, ведь плач - здоровая реакция новорожденного, но
  Джо ответил:
   - Ну так что же? Возможно, он всем доволен.
   Но Джеффри не только мало плакал. Он никогда не смеялся. Даже
  по субботам утром, когда показывали "Тома и Джерри" и "Хауди-Дуди",
  Джеффри, у которого резались зубы, молча мусолил зубное кольцо,
  блуждая взглядом по тесным закоулкам квартиры. Равнодушие
  Джеффри тревожило Мэри Кейт; его глаза были как у рыбы, плавающей
  в холодном море, или у змеи, затаившейся в